Сейчас слово «тариф» звучит как ругательство — американские фермеры, производители, рабочие и потребители расплачиваются за торговую войну с Китаем (на момент сдачи номера также угрожали ввести пошлины на товары, импортируемые из Мексики). Но в 1842 году тарифы на импортные изделия из серебра, наряду с множеством других товаров, сыграли на руку американским производителям серебряной посуды и столовых приборов. Причина заключалась в пошлинах, которыми облагались все эти неметаллические импортные товары — в первую очередь железо, — и которые оплачивались на таможне звонкой серебряной или золотой монетой. В те дни серебряные монеты были основным сырьём для американских производителей серебра. Благодаря изобилию так называемого монетного серебра и тому факту, что иностранная конкуренция была эффективно вытеснена с рынка, серебряные чайные ложки, сахарницы и подносы, выпускавшиеся такими компаниями, как Reed & Barton из Тонтона, Массачусетс, и Tiffany & Co. из Нью-Йорка, внезапно стали более доступными для американцев.
Американским производителем серебра, который больше всего выиграл от тарифов 1842 года, вероятно, была Gorham Manufacturing Company из Провиденса, Род-Айленд. Новая выставка под названием «Gorham Silver: Designing Brilliance 1850–1970» рассказывает о том, как эти пошлины помогли Gorham стать одним из крупнейших работодателей Провиденса, а также одним из ведущих мировых производителей серебра. Выставка, курируемая Элизабет А. Уильямс (которая также отредактировала одноимённый подарочный альбом издательства Rizzoli), продлится до 1 декабря 2019 года в Школе дизайна Род-Айленда.
Даже если бы мы не рассматривали события 1842 года сквозь призму политики 2019 года, возвышение Gorham — это сугубо американская история. Взять хотя бы те пошлины: 1842 год был не первым случаем, когда капитализм в США поддерживался протекционистскими мерами, и не последним. Но как бы терпимо американцы ни относились к этой форме корпоративного социализма, они ещё больше восхищаются разрушением устоев. В случае с Gorham ключевое разрушительное событие в истории компании произошло, когда Джон Горхэм, сын основателя компании Джабеза, в 1852 году сел на колёсный пароход до Ливерпуля, Англия. Этот потомок серебряной династии отправился в 11-дневное путешествие в надежде найти какие-нибудь технологии Старого Света, которые можно было бы приспособить для повышения производительности его новосветской серебряной фабрики, оставив Tiffany и остальных конкурентов далеко позади.
Горхэм нашёл технологию, которую искал, в Манчестере, Англия, на литейном заводе, которым управлял шотландский инженер и изобретатель по имени Джеймс Нэсмит. Десятью годами ранее, в 1842 году, Нэсмит запатентовал промышленный паровой молот. Как пишут Джеральд М. Карбон и Холли Снайдер в книге издательства Rizzoli: «Горхэм хотел, чтобы Нэсмит изготовил паровой пресс, который мог бы наносить узоры на столовые приборы. По сути, Горхэму нужна была уменьшенная версия гигантского парового молота; вместо подъёма огромной чугунной болванки он должен был поднимать верхнюю половину штампа с рельефным узором над заготовкой прибора, лежащей на вогнутой, или нижней, половине штампа. Одним ударом поршня штамп вдавливал узор в заготовку и отскакивал, готовый к следующему удару».
«Государственная защита, английский паровой пресс и французская фотобумага объединились, чтобы сделать Gorham великой американской компанией».
Нэсмит не мог поверить, что производителю серебра с другого берега Атлантики потребовалось понять потенциал его изобретения для штамповки заготовок с последующей чеканкой и отделкой, в то время как английский центр серебряного производства Шеффилд находился менее чем в 40 милях. «Я годами пытался, — якобы сказал Нэсмит своему деловому партнёру, — заставить наших производителей принять паровой пресс, но безуспешно, а тут приезжает янки через океан специально для того, чтобы такой построить».
Благодаря паровому прессу Нэсмита компания Джона Горхэма вскоре производила столько же столовых приборов за несколько минут, сколько сотрудники его отца могли произвести за целый день. Джон Горхэм также установил в своей четырёхэтажной фабрике паровой двигатель мощностью 50 лошадиных сил, который приводил в движение всё — от колёс для полировки приборов до токарных станков для «вытяжки» полой посуды. Параллельно Горхэм отслеживал растущий ассортимент продукции компании, используя ещё одну новую технологию — фотографию. Широкое распространение в середине 1850-х годов французского варианта альбуминовой бумаги, позволявшей фотографам делать множество отпечатков одного изображения дёшево и быстро, совпало с ростом объёмов производства серебра в компании. Неудивительно, что Джон Горхэм построил фотостудию на верхнем этаже своей фабрики, чтобы документировать изделия как для инвентаризации, так и для маркетинговых целей.
Всё это — государственная защита, английский паровой пресс, французская фотобумага — объединилось, чтобы сделать Gorham великой американской компанией (исторически ограниченные роли, которые компания отводила своим сотрудницам, а также фактический запрет на приём афроамериканских рабочих вплоть до 1940-х годов, тоже можно назвать американскими традициями, хотя и менее лестными). Точно так же дизайн столовых приборов и полой посуды Gorham середины XIX века был вдохновлён — или откровенно заимствован, в зависимости от точки зрения — из французского стиля рококо-ривайвл, который тогда охватил всю Европу.
Поначалу рококо-ривайвл вполне устраивал Gorham и её клиентов, но в 1857 году Джон Горхэм нанял на должность директора по дизайну Джорджа Уилкинсона из Бирмингема, Англия, — первого в череде дизайнеров с европейским образованием, занимавших этот ключевой пост в Gorham. Уилкинсон сдвинул стиль изделий компании на несколько сотен лет назад — от рококо-ривайвл к Ренессансу, а формы предметов отодвинул ещё дальше в прошлое — к классическим формам и мотивам древних римлян и греков.
К середине 1870-х годов ещё одна неамериканская эстетика оказала на Gorham ещё более глубокое влияние: японское искусство, которое породило западный стиль под названием японизм, а также более широкое направление, известное как эстетическое движение. В Gorham японизм проявился в трёхмерных изображениях птиц и насекомых, а также в двухмерных сценах из мира природы. Эти элементы припаивались или вычеканивались на тарелках, супницах и других изделиях из горхамовского серебра, которое теперь предлагалось как в посеребрённом, так и в стерлинговом исполнении.
В конце концов, в Европе японизм трансформировался в модерн (ар-нуво), который Gorham импортировала в конце XIX века для своей чрезвычайно успешной линии Martelé. Но до этого, в 1870–1880-х годах, японизм привёл к появлению уникальной эстетики Gorham (наконец-то!) — узора «Наррагансетт». Для этих изделий дизайнеры Gorham собирали на побережье, буквально за порогом постоянно растущей фабрики, морские водоросли, ракушки и ракообразных, которые затем отливались в форме ложек и вилок.
Поскольку Gorham занималась буквальным позолочиванием в эпоху Позолоченного века, наступившую после Гражданской войны, выставка RISD и книга Rizzoli уделяют много внимания безумному разнообразию серебряных изделий, которые Gorham предлагала клиентам во второй половине XIX века. В какой-то момент каталог Gorham насчитывал до 1000 различных предметов из стерлингового и посеребрённого серебра — от скромных сметательных скребков до изысканных эперней.
Выставка и книга также уделяют особое внимание сервизу, заказанному Генри и Эльвирой Фарбер, которые разбогатели на страховом бизнесе. Заказ, выполненный между 1866 и 1880 годами, в итоге составил 816 предметов — этот сервиз на 24 персоны включал 24 щипца для спаржи, — для которых Gorham изготовила 20 дубовых футляров. И даже заказ Фарберов не является самым чрезмерным примером продукции Gorham. Например, по данным из бухгалтерских книг Gorham конца 1880-х годов, один только чайный сервиз мог требовать более 700 часов сложнейшей чеканки. Это более трёх месяцев работы по 60 часов в неделю одного мастера — и всё ради того, чтобы сделать чаепитие более приятным.
Однако Позолоченный век был временем экономических взлётов и падений. Например, паника 1873 года вынудила Джона Горхэма покинуть свою одноимённую компанию. В этом свете нельзя не задаться вопросом о мотивах создания в 1885 году церковного подразделения Gorham, призванного обслуживать прибыльный рынок церковной утвари. Возможно, это было сделано для того, чтобы побудить Господа Бога более благосклонно взирать на бизнес, основным доходом которого было производство стерлинговых ножей для масла и позолоченных маслёнок, чтобы самые богатые промышленные магнаты мира могли лучше наслаждаться своим хлебом насущным. С другой стороны, церковное подразделение могло быть просто выгодным для бизнеса, а это, возможно, и есть самое американское в Gorham из всего вышеперечисленного.
Gorham Manufacturing Company, супница, 1884 г. Дар г-жи Пьера Бруншвига. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
Gorham Manufacturing Company, ложка для конфет (деталь), ок. 1893 г. Серебро с позолотой и эмалью plique-à-jour. Анонимный дар. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
Gorham Manufacturing Company, маслёнки (набор из 24), 1879 г. Коллекция Gorham. Дар Textron Inc. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
Gorham Manufacturing Company, чаша (деталь чеканки), 1886 г. Фонд Элизабет Т. и Дороти Н. Кейси. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
Gorham Manufacturing Company, письменный стол и стул Martelé, 1903 г. Дар г-на и г-жи Фредерика Б. Тёрбера. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
Gorham Manufacturing Company, салатный набор «Наррагансетт», ок. 1885 г. Приобретение музея: по завещанию Иды Литлфилд. Музей RISD, Провиденс, Род-Айленд.
