Челсийская фарфоровая фабрика, Великобритания
Около 1755–1758 годов
Фигурки птиц выпускались на Челсийской фарфоровой фабрике с первых лет ее существования и уже в первое десятилетие составляли одну из важнейших категорий ее скульптурной продукции. Подавляющее большинство таких моделей было создано в период «Возвышенного якоря» (1749–1752), причем, по-видимому, около половины всех фигурных моделей этого времени изображали различные виды птиц. Как правило, это были небольшие по размеру фигурки, выполненные достаточно лаконично и поставленные на массивные основания в виде стволов деревьев. Простоту моделировки оживляла богатая эмалевая роспись.
По меньшей мере двадцать две модели восходят к иллюстрациям из издания A Natural History of Uncommon Birds and of Some Other Rare and Undescribed Animals, Quadrupedes, Fishes, Reptiles, Insects, etc. («Естественная история редких птиц и некоторых других редких и неописанных животных, четвероногих, рыб, рептилий, насекомых и т. д.», 1743–1751) — влиятельного труда британского орнитолога Джорджа Эдвардса (1694–1773), опубликованного последовательно в четырех томах, начиная с 1743 года. Созданные Эдвардсом изображения сотен видов птиц отличались необычайной для своего времени точностью, в том числе в передаче их окраски. Стремление к научной достоверности было в ту эпоху редкостью; труды Эдвардса сыграли значительную роль в утверждении орнитологии как самостоятельной и серьезной научной дисциплины.
Обращение Челсийской фабрики к гравюрам Эдвардса в качестве источника особенно примечательно: оно свидетельствует о серьезности ее намерений и высоких художественных амбициях. Первые два тома Естественной истории, послужившие источником для ряда птичьих моделей периода «Возвышенного якоря», представляли собой наиболее современные и научно обоснованные на тот момент исследования по орнитологии. Знакомство фабрики с новейшими знаниями о природе впоследствии отразилось и в оформлении так называемых ботанических гравюр, появившихся всего несколько лет спустя.
Судя по значительному количеству созданных моделей, фигурки птиц, вероятно, пользовались коммерческим успехом. Однако по неизвестным причинам в последующий период, известный как период «Красного якоря» (около 1752–1758), их популярность заметно снизилась, и новых моделей появилось сравнительно немного.
Эта пара павлинов, хотя и не имеет клейма, по всей вероятности, относится именно к этому времени: единственная другая известная пара той же модели снабжена клеймом «Красный якорь». Павлины значительно превосходят по размеру всех птиц, созданных в предыдущий период, и демонстрируют гораздо более сложную и амбициозную моделировку. Если небольшие птицы периода «Возвышенного якоря» предполагалось каким-либо образом включать в декоративные композиции, то масштаб павлинов позволяет предположить, что они задумывались прежде всего как самостоятельные скульптурные произведения.
Обе фигуры полностью проработаны со всех сторон и украшены в объеме, однако главным композиционным акцентом остается направление поворота их голов. Источник модели пока не установлен. Хотя Эдвардс включил изображение павлина во второй том своей Естественной истории, сходство между его гравюрой и челсийскими фигурами носит лишь самый общий характер.
Очевидно, что мастер-скульптор Челсийской фабрики создавал этих павлинов как пару — на это указывают их взаимно дополняющие позы. При этом научная точность изображения, по-видимому, не была его главной задачей. Если бы скульптор стремился достоверно представить самца и самку павлина, самка — правильнее, павлиниха — должна была бы быть заметно меньше самца. В природе ее оперение также значительно менее яркое и насыщенное. Напротив, роспись обеих фарфоровых фигур подчеркивает характерные «глаза» на хвостовых перьях — наиболее узнаваемую черту самца павлина.
Круги бледно-голубой, желтой и фиолетовой эмали, дополненные тонкими красными линиями, создают почти светящийся эффект и искусно передают впечатление переливчатого, мерцающего оперения. Тела птиц в основном оставлены без росписи; фактура перьев лишь намечена отдельными участками фиолетового, желтого и бледно-голубого цвета. Между двумя фигурами заметны небольшие различия в характере декора, что, вероятно, свидетельствует о работе двух разных художников-расписчиков фабрики.
Создание этих павлинов представляло значительную техническую сложность — как на этапе моделировки, так и при обжиге. Особенно уязвимой была сужающаяся нижняя часть композиции, образующая своеобразный каркас для хвостовых перьев. Хотя тела птиц опираются на массивные стволы деревьев, отдельная ветвь, отходящая от ствола, служит практически единственной опорой для огромного веера перьев. Неудивительно, что со временем отдельные участки хвостов были повреждены и впоследствии отреставрированы. Тем не менее сама попытка создать столь сложную конструкцию свидетельствует об уверенности мастеров Челсийской фабрики в своих технических возможностях.
После хвостов наиболее сложным элементом для моделировки, вероятно, были вытянутые шеи. Их пластическая линия образует выразительный изгиб: движение начинается у головы, плавно проходит через шею и продолжается в направлении хвостовых перьев. Именно эта стремительная, почти графическая линия, соединяющая все основные части композиции, делает пару челсийских павлинов одними из наиболее эффектных и амбициозных произведений фигурной пластики фабрики.
