Германия, Аугсбург
Вторая четверть XVII века
В эпоху Возрождения часы были не просто инструментом для измерения времени. Лучшие из них становились настоящими механическими чудесами, соединением науки, искусства, инженерии и философии. Они могли показывать не только часы и минуты, но и календарь, продолжительность дня, дни недели и движение небесных тел.
В представлении человека того времени измерение времени было тесно связано с познанием устройства Вселенной. Поэтому сложные астрономические часы воспринимались одновременно как научные инструменты, произведения искусства и символы божественного порядка. Именно такими выдающимися предметами славились часовые мастера Южной Германии эпохи Возрождения, прежде всего мастера Аугсбурга.
Механический образ мира
Эта группа исключительных часов, наряду с несколькими другими выдающимися произведениями часового искусства, вошла в собрание Музея Метрополитен благодаря знаменитому дару Дж. Пирпонта Моргана. Часы и карманные часы были одной из главных страстей Моргана и составили значительную часть его коллекции. Уже в путеводителе по музею 1914 года отмечалось, что собрание Моргана позволяет проследить не только постепенное развитие часового искусства, но и увидеть красоту его лучших сохранившихся образцов. Для коллекционеров эпохи Возрождения сложные часы были особенно привлекательны именно благодаря своему многообразию. Они соединяли в одном предмете точный механизм, декоративное искусство и знания об окружающем мире. Такие часы были необходимой частью Kunstkammer — кунсткамеры, собрания редкостей, которое должно было отражать широту знаний и интересов своего владельца.
Аугсбургские мастера
Совершенство часовых механизмов, способных показывать не только время, но и различные сведения о небесном и календарном порядке, стало одним из важнейших достижений южногерманских мастеров.
Особенно знаменит был Аугсбург. Например, позолоченный корпус аугсбургских часов 1568 года покрыт множеством гравированных и накладных украшений, среди которых — мифологические фигуры. Но роскошный внешний облик здесь неотделим от сложного содержания: дополнительные циферблаты показывают разнообразные календарные и астрономические данные. Создание подобных предметов требовало исключительного мастерства. Вероятно, эти часы и несколько стилистически близких им произведений были изготовлены аугсбургским часовщиком Иеремиасом Метцгером. Один из аналогичных экземпляров хранится в Музее истории искусств в Вене и имеет подпись мастера.
Даже декоративная программа таких часов была наполнена смыслом. Охотничьи сцены, помещенные в ажурной части купола, и аллегорические фигуры, окружающие циферблаты, отражали образованность и культурные интересы аристократического владельца. Само владение подобным предметом становилось своеобразным свидетельством статуса.
Часы между наукой и верой
Некоторые типы ренессансных часов получили названия, связанные с их формой и религиозными ассоциациями. «Зеркальными часами» называли определенный тип корпуса, напоминавший ренессансное ручное зеркало. Другой термин — «монстранцовые часы» — отсылал к монстранции, сосуду для демонстрации освященной гостии. Эти названия кажутся особенно выразительными, если вспомнить, как в XVI веке воспринимались время и космос. Наука еще не была отделена от религиозной картины мира так резко, как в последующие столетия. Механизм часов связывал человека с движением небесных тел, а движение небесных тел — с представлением о высшем, божественном порядке. Поэтому такие часы можно воспринимать как своего рода мост между наукой и космологией.
Художник, ювелир и инженер в одном лице
Создание сложных часов требовало необычного сочетания навыков. Мастер должен был разбираться в механике, металлообработке, ювелирном искусстве, скульптуре и декоративном оформлении. Показателен пример Маттиаса Цюндта, который работал подмастерьем в мастерской своего тестя, знаменитого мастера Вeнцеля Ямницера. Не позднее 1560 года Цюндт был признан мастером золотых дел и резчиком по драгоценным камням. Однако его деятельность была значительно шире. Он создавал модели из дерева и других материалов, выполнял декоративные отливки и работал как резчик по дереву. В 1559 году он упоминается как Bildenschnitzer — мастер по резьбе, работавший для Фердинанда II, эрцгерцога Австрийского. Ему приписывают и необычайно пышное основание одних из этих часов. Такой универсализм был характерен для эпохи, когда художник и ремесленник ещё не существовали в строго разделенных профессиональных категориях. Один мастер мог одновременно создавать механизм, скульптурный декор и архитектурную форму корпуса.
Часы как экзамен на мастерство
Высокая репутация аугсбургских мастеров и стремление городских властей ограничить доступ к местному производству привели к введению в 1558 году обязательного Meisterstück — мастерского произведения, или шедевра.
Это был своего рода профессиональный экзамен. Пересмотренные требования 1577 года предусматривали создание часов с пружинным механизмом и четвертным боем, будильником и механическим астролябием. Они должны были показывать продолжительность дня, день года по календарю и дни недели, связанные с планетами и их знаками. Причем все эти показатели должны были быть соединены между собой и синхронно работать вместе с основным часовым механизмом. Перед мастером стояла задача почти невероятной сложности: создать маленькую систему, в которой множество независимых функций подчинялись единому движению. Один из сохранившихся экземпляров, вероятно изготовленный как Meisterstück для вступления в аугсбургскую гильдию часовщиков, соответствует всем этим техническим требованиям.
Архитектура, которая работает
Башнеобразный корпус этих часов появился в XVI веке — в период, когда аугсбургские часовщики активно сотрудничали с мастерами по металлу, создававшими миниатюрные позолоченные башни. Высокая архитектурная форма была не просто эффектной оболочкой. Колонны, ярусы и плоскости корпуса создавали идеальное пространство для многочисленных циферблатов, указателей и декоративных деталей. Но самая остроумная деталь находится наверху. Обелиск, венчающий часы, можно снять — и использовать как ключ для завода механизма. Это прекрасный пример ренессансного единства формы и функции: деталь, которая кажется чисто декоративной, оказывается частью самого механизма. Почти идентичные башнеобразные часы с обелиском изображены на картине Антонио де Переды, хранящейся в Музее истории искусств в Вене.
Предмет, созданный для того, чтобы поражать
В XVI и начале XVII века Аугсбург и Нюрнберг были ведущими европейскими центрами часового производства. Их изделия путешествовали по всей Европе и попадали в самые престижные придворные и аристократические коллекции.
Это были дорогие предметы роскоши, но их назначение выходило далеко за рамки демонстрации богатства. Они должны были учить и впечатлять. Владелец таких часов демонстрировал не только свое состояние, но и образованность, интерес к науке и способность оценить сложнейшее техническое и художественное произведение. В одном небольшом предмете соединялись механика, астрономия, календарь, скульптура, архитектура и ювелирное искусство. Именно поэтому астрономические часы эпохи Возрождения так важны для понимания культуры своего времени. Они показывают момент, когда человек начал все точнее измерять мир и одновременно все еще воспринимал этот мир как гармоничную, упорядоченную Вселенную.
Перед нами не просто часы. Это маленькая модель космоса, созданная человеческими руками.
