Производитель: Dihl et Guérhard, Франция
Возможно, расписана Жаном-Батистом Костом, Франция
ок. 1797–1798 гг.
В последние десятилетия XVIII века в Париже было основано несколько фарфоровых фабрик, которые составляли коммерческую и художественную конкуренцию Севрской фабрике, несмотря на королевский статус последней и покровительство ее продукции, поощряемое Людовиком XVI (1754–1793), королем Франции. Многие из этих новых мануфактур находились под покровительством королевских особ, что позволяло им работать, несмотря на монополию, которой по-прежнему пользовалась Севрская мануфактура. Большинство парижских предприятий специализировались исключительно на производстве твердого фарфора. Одна из самых успешных мануфактур сначала носила имя своего покровителя Луи-Антуана д’Артуа (фр., 1775–1844), герцога Ангулемского (Manufacture de Monsieur Le Duc d’Angoulême), а во время Французской революции (1789–1799) стала известна как мануфактура Dihl et Guérhard.
Фабрика была основана в 1781 году Кристофом Дилем (немцем, 1753–1830), гончаром из Нойштадта, в сотрудничестве с Антуаном Герраром (французом, ум. 1793), который вместе со своей женой Луизой-Франсуазой-Мадлен Круазе (француженкой, 1751–1831) вложил средства в новое предприятие и взял на себя административные обязанности. Важно отметить, что фабрика получила покровительство герцога Ангулемского, несмотря на то, что ему было всего пять лет, когда он взял фабрику под свою защиту. К 1785 году фабрика стала достаточно успешной, чтобы нанять тридцать художников и двенадцать скульпторов, и вскоре ей стало тесно в первоначальных помещениях на улице Бонди, поэтому в 1789 году она переехала в новое здание на улице Тампль. Должно быть, Диль обладал обширными познаниями в области технологии, потому что качество продукции фабрики было необычайно высоким, а уровень декора, который демонстрировали художники, делал ее изделия одними из лучших среди всех парижских фирм. Фабрика прославилась тем, что умела расписывать фарфор, имитируя различные виды камня. Диль особенно интересовался разработкой улучшенных эмалевых красок и в 1797 году представил свои эксперименты и исследования в Парижской академии наук и изящных искусств. Известная фарфоровая табличка с портретом Диля, изготовленная в том же году, отражает его интерес к различным аспектам производства керамики, в том числе к палитре цветов, материалам для изготовления фарфора и некоторым образцам фарфора, демонстрирующим достижения фабрики. К тому времени у фабрики Dihl et Guérhard уже была солидная клиентура. Американский дипломат Гувернер Моррис (1752–1816) неоднократно посещал фабрику в 1789–1793 годах, часто по поручению президента Джорджа Вашингтона (1732–1799), и отмечал, что «здешний фарфор более изящный и дешевле, чем в Севре». Судя по всему, Диль был еще и умелым предпринимателем, о чём свидетельствуют его переговоры с лондонским торговцем Томасом Флайтом (Великобритания, 1726–1800) о продаже фарфора фабрики в Англии в течение шести лет, начиная с 1789 года.
Как техническое качество, так и художественные инновации, которые характеризуют лучшие изделия Dihl et Guérhard, проявляются в вазах музея. Они украшены ярко-желтым лаком - одним из тех цветов, которые Диль научился успешно наносить на твердую пасту, что часто оказывалось сложной задачей в отношении цветов основы. Желтые секции каждой вазы украшены черной эмалью с изящными завитками, павлинами, цветочными гирляндами и, что особенно заметно, женскими членами или фигурками в пол, чередующимися с птицами, отдыхающими в корзинах с цветами. Этот тип декора широко известен как “гротеск”, отсылка к мотивам, изображенным в древнеримских гротах, которые были заново открыты в эпоху Возрождения. Гротескный декор вновь стал популярен во Франции в конце XVIII века, где он использовался в виде росписи или резьбы в модных интерьерах.
Однако самым поразительным аспектом декора ваз является непрерывный пейзаж, окружающий каждую вазу. Обе сцены, выполненные в гризайле, или монохромно-сером цвете, изображают штормы: один на суше, другой на море. Непрерывность каждой сцены позволяет создавать небольшие виньетки, иллюстрирующие различные последствия каждой из бурь. Общим для них является то, что обе они оказывают разрушительное воздействие на маленькие человеческие фигурки, оказавшиеся в эпицентре непогоды. Художник, создавший эти две вазы, очень детально передал атмосферные эффекты: завывания ветра, проливной дождь и грохот волн, а также страдания людей, пытающихся пробраться сквозь бушующие стихии.
Бури были популярной темой в пейзажной живописи конца XVIII века, особенно в связи с тем, что в то время образованные слои общества все больше проникались идеей возвышенного, то есть осознанием мощи природных сил, неподвластных человеку. Художники часто изображали на своих полотнах пейзажи с природными катаклизмами и бескрайними просторами, на фоне которых человек кажется ничтожным, но такие картины часто дополнялись изображением затишья перед бурей или после неё, продолжая многовековую традицию изображать природу как в её благосклонном, так и в разрушительном аспекте. Тот факт, что фабрика Dihl et Guérhard решила объединить бурю на море с бурей на суше, наводит на мысль, что в этом необычном выборе был заложен определенный смысл, особенно учитывая редкость подобных сюжетов на фарфоре.
Вполне возможно, что эти две бурные сцены можно интерпретировать как отражение политических потрясений, охвативших Францию в конце 1790-х годов. Король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта (1755-1793) были гильотинированы в 1793 году; правление террора парализовало страну с 1793 по 1794 год; а при Директории (1795-1799) финансы страны были в полном беспорядке, религиозные учреждения подвергались нападкам, а политические течения постоянно менялись. Вполне вероятно, что изображение неспокойного и сурового природного мира, где мужчины и женщины сталкиваются с силами, находящимися вне их контроля, является свидетельством крайней нестабильности политического и социального климата, в котором были изготовлены вазы. Расположение фабрики в непосредственной близости от храма, где королевская семья была заключена в тюрьму перед казнью, возможно, повлияло на ощущение постоянной незащищенности и непостоянства.
Даже если эта возможная интерпретация не может быть обоснована, пара ваз отражает непревзойденный в то время уровень качества и инноваций. В этот период в Dihl et Guérhard работали одни из лучших художников по фарфору во Франции, и благодаря успеху своего экспортного бизнеса фабрика смогла осваивать новые формы декора и создавать новые модели, в то время как другие керамические предприятия, включая Севр, стремились оставаться платежеспособными. Репутацию Dihl et Guérhard среди французских производителей фарфора лучше всего отражает письмо, написанное в 1800 году от имени испанской королевы Марии Луизы (1751-1819), в котором она указывает на свою заинтересованность в том, чтобы покровительствовать фабрике, а не севрскому фарфоровому заводу, потому что порслайн “был бы более современным и чистым на вкус”.
