Настенные часы
Часовщик: Этьен ЛеНуар Френч
Корпус от мануфактуры Chantilly French.
ок. 1735–40 гг.
В XVIII веке в Европе энтузиазм по отношению к экзотике из Азии был далеко не новым явлением. Импортный китайский фарфор и японские лаковые изделия высоко ценились на протяжении всего XVII века, и разнообразные фантастические орнаменты, в значительной степени основанные на китайских мотивах, начали появляться на европейских предметах XVII века, таких как английское серебро и французский шелк. Этот стиль стал известен как шинуазри.
Японский фарфор также привлекал европейских коллекционеров, и экспорт изделий Имари и Какиэмон (см. 1995.268.235) — последние производились в Арите на японском острове Кюсю в период после 1639 года, когда сёгуны Токугава закрыли страну для всех, кроме очень немногих иностранных торговцев, — сам по себе является интересной историей. Тем не менее, известно, что в описи имущества, составленной в 1688 году в Бергли-Хаусе, елизаветинской загородной резиденции в Кембриджшире, построенной Уильямом Сесилом (1520–1598), были обнаружены японские фарфоровые изделия, которые до сих пор можно идентифицировать.
Во Франции сохранившаяся опись коллекции Луи-Анри де Бурбона, принца де Конде (1692–1740), перечисляет более двух тысяч фарфоровых изделий, многие из которых имеют японское происхождение. Принц, который был министром своего кузена, короля Франции Людовика XV (1710–1774), был сослан в поместье принца в Шантийи в 1726 году, где стал покровителем мануфактуры мягкого фарфора, основанной Сикером Сиру (родился в 1700 году). К 1735 году Сиру получил от короля патент на право изготовления фарфора, специально имитирующего японский фарфор. Коллекция принца де Конде была распродана во время Французской революции (1789–1799), и сейчас невозможно точно определить, что она содержала. Однако можно сравнить несколько японских фигурок, известных по инвентарю Бергли-Хауса, с тремя человеческими фигурками на часах Метрополитен-музея. Их яйцевидные головы, тонкие черные контуры черт лица, маленькие красные рты и белоснежная кожа узнаваемы, в частности, у двух мальчиков, сидящих на барабанах, которые до сих пор находятся в Бергли-Хаусе. Палитра из выжженного оранжевого, светло-голубого, морского зеленого, угольно-черного для волос и, особенно, белизна кожи, достигнутая в Шантийи путем нанесения белой оловянной глазури на натуральную, желтоватую глину Шантийи, очень напоминает расцветку японских фигурок. Узоры на ткани кимоно, которые носят французские фигурки, не встречаются на японских образцах в Бергли-Хаусе, но они заимствованы из узоров японской посуды Какиэмон конца XVII и начала XVIII веков. Известно, что у принца де Конде в коллекции было несколько таких фигурок, но в совокупности эти сходства позволяют предположить, что в коллекции также должна была быть как минимум одна сопоставимая японская фигурка.
Три фигуры, называемые в терминологии того периода «маготами», на корпусе этих часов занимают два асимметрично расположенных фарфоровых элемента, которые, в свою очередь, прикреплены болтами к латунной пластине, вырезанной по контурам фарфора и позолоченной там, где это видно. Фарфоровый фон состоит из орнамента в виде рокайля свободной формы, окрашенного в оттенки лаванды и светло-коричневого цвета, расположенного поверх ярко-зеленой пористой каменной кладки. Побеги с цветами жженого оранжевого, лимонно-желтого и белого цвета и зелеными листьями на левой стороне корпуса являются неотъемлемой частью фарфорового корпуса, как и две человеческие фигуры, одна из которых указывает на циферблат часов, а вторая — на маятник. Герб из рокайля и фигура с глобусом являются отдельными элементами, как и более экзотически окрашенные цветы. Цветы прикреплены к двуствольным ветвям из позолоченной латуни, которые прикреплены болтами к латунной пластине, поддерживающей фарфоровый корпус. Один из этих элементов обрамляет магот с глобусом; Второй элемент закрывает большую часть отверстия под циферблатом, предназначенного для отображения колебаний маятника.
Этот богато декорированный корпус обрамляет белый эмалированный циферблат, на котором часы (I–XII) окрашены синей эмалью, а минуты (5–60, по пять) — черной. Отверстие в положении «6 часов» позволяет вставить ключ для завода пружинного механизма часов, а две ажурные латунные стрелки завершают описание времени. Имя часовщика, «·ESTIENNE·LENOIR·», и название места, «·AParis·», нанесены на часовой циферблат.
Внутри фарфорового корпуса, в круглом латунном цилиндре, находится механизм, состоящий из двух круглых латунных пластин, содержащих одну зубчатую передачу с анкерным спуском и коротким маятником. Поскольку часы не отбивают часы, они, вероятно, предназначались для установки на стене спальной ниши в спальне французского особняка. Однако не все настенные часы, или картели, такого рода были бесшумными, и трудно делать обобщения относительно картелей из шантильского фарфора, поскольку известны только два других примера: один в Музее Дж. Пола Гетти в Лос-Анджелесе, с ходовым и репетирным механизмами, которые можно было отпускать по желанию, чтобы отбивать часы на колоколе;9 и второй в Музее часов Бейера в Цюрихе, с механизмом, отбивающим как часы, так и получасы.
Подпись «Etienne Le Noir» на задней пластине часов из Метрополитен-музея, вероятно, относится к Этьену I Ле Нуару (1675–1739), который стал мастером-часовщиком в Париже в 1698 году и в том же году открыл мастерскую под названием «Aux Tuileries» на площади Дофин. Он был сыном парижского часовщика Симона Ле Нуара (мастер в 1640 году), отцом Этьена II Ле Нуара (1699–1778) и дедом Пьера-Этьена Ле Нуара (ок. 1724 – после 1789). По словам историка Жана-Доминика Огарда, Этьен II подписывал свои часы «Etienne Le Noir le fils» до 1740 года, после чего он также стал подписывать их просто «Etienne Le Noir». Этьен II и Пьер-Этьен работали в партнерстве с 1750 по 1771 год, создавая механизмы для роскошно украшенных корпусов часов для аристократических покровителей во Франции и по всей остальной Европе. Этьен II, весьма успешный часовщик, умер богатым человеком. Возможно, он и создал механизм для часов Музея, но вероятная ранняя дата фарфорового корпуса и относительная простота механизма делают более вероятным, что часы были работой Этьена I Ле Нуара.
Хотя по форме часы из коллекции Бейера более или менее похожи на часы из Метрополитен-музея, они имеют сплошной узор из молочно-белых вьюнков, расположенных среди листовых побегов из позолоченной латуни. Часы из Музея Гетти несколько ближе по дизайну к часам из Метрополитен-музея, имея три полихромные фигуры в несколько аналогичных местах, но это не люди. Вместо этого они заимствованы из китайского мира анималистических мотивов: дракон, обезьяна и гусь, и они населяют гораздо более однородный набор фарфоровых цветов, чем фигуры на часах из Метрополитен-музея. Позолоченная латунная лоза обрамляет весь корпус часов, добавляя сравнительной однородности довольно плотному орнаменту и, возможно, обеспечивая большую безопасность при обращении с хрупким фарфором.
Имея в виду этот пример, были осмотрены края фарфорового футляра Метрополитен-музея на предмет наличия следов подобных элементов. В каналах, вырезанных по обеим сторонам края пластины у нижних краев фарфорового герба, были обнаружены пустые отверстия, просверленные и нарезанные резьбой для винтов; следы отверстий для винтов по обеим сторонам края латунной пластины примерно на три четверти высоты от верха фарфорового футляра, по-видимому, указывают, по меньшей мере, на изменение замысла в дизайне. Тщательное исследование также показало, что два двойных венка из позолоченных латунных ветвей с листьями и фарфоровыми цветами прикреплены к латунной пластине довольно небрежно с помощью болтов, которые не соответствуют болтам, использованным для крепления фарфоровых элементов к пластине. Цветы, прикрепленные к этим ветвям, выполнены из шантильского фарфора, но большинство их форм и цветов не похожи на цветы, являющиеся неотъемлемой частью корпуса, что наводит на подозрение, что ветви были добавлены, возможно, чтобы угодить первоначальному заказчику, или, возможно, добавлены позже, но кем-то, у кого был обильный запас шантильского фарфора. Семь из запланированных цветов теперь отсутствуют, но оставшиеся десять кажутся не совсем органичным дополнением к первоначальному дизайну. Безусловно, цветы и изображения животных на корпусе часов из Музея Гетти лучше интегрированы, как и узор из вьюнков на часах из Музея Бейера.
На правой стороне часов из Метрополитен-музея повреждены щека и ухо магота. Механизм, который удерживается на месте четырьмя винтами, прикрепленными через четыре отверстия в циферблате, был перемещен, что потребовало трех дополнительных отверстий. Три из винтов теперь сорваны, и возможно, что при изменении положения потребовались новый ободок и линза для циферблата.
Прежде чем попасть в нью-йоркскую коллекцию Джека и Белль Лински, часы принадлежали леди Маргарет Фортескью из Касл-Хилл, Девоншир, Англия].
