Андре-Шарль Булль (Франция)
Около 1710–1720 годов
Прототипы этого комода, которые в 1708 году еще назывались бюро, были изготовлены Андре-Шарлем Буллем для Большого Трианона. Директор Королевских строений герцог д'Антен сообщал Людовику XIV: «Я был в Трианоне, чтобы осмотреть второй письменный стол работы Булля; он столь же прекрасен, как первый, и идеально подходит для этой комнаты».
Лишь в инвентарной описи Большого Трианона 1729 года эти предметы впервые названы комодами. В XIX — первой трети XX века они находились в парижской Библиотеке Мазарини, поэтому в литературе за ними закрепилось название «комоды Мазарини».
Новый тип мебели сразу приобрел огромную популярность, хотя современники критиковали его за «неуклюжесть форм», прежде всего из-за четырех дополнительных винтовых опор, необходимых для того, чтобы выдержать вес массивных бронзовых накладок и мраморной столешницы. Несмотря на это, мастерская Булля изготовила не менее пяти экземпляров этой чрезвычайно дорогой модели, включая комод из собрания Метрополитен-музея. Традиционно их датируют периодом между 1710 и 1732 годами — временем смерти мастера. Однако уже к 1730 году торжественный декоративный язык эпохи Людовика XIV уступил место более легким формам Регентства и раннего рококо, поэтому датировка около 1710–1720 годов представляется наиболее убедительной.
На первый взгляд может показаться странным, что герцог д'Антен и, вероятно, сам Булль называли этот новый тип мебели бюро. Однако, вероятнее всего, они воспринимали его как развитие bureau plat — плоского письменного стола с широкой рабочей поверхностью, который именно в это время приобретал популярность. Один из самых известных образцов такого стола Булль создал для Луи-Анри де Бурбона, принца де Конде, для замка Шантийи.
Комод воплощает эстетические идеалы позднего правления Людовика XIV, когда придворное искусство стремилось поражать роскошью, величием и театральной эффектностью. Историк искусства Джон Морли заметил, что «необычная конструкция корпуса, словно подвешенного между причудливыми ножками, напоминает устройство парадной кареты». Если мысленно убрать сужающиеся винтовые опоры, скрытые за ножками в виде львиных лап, это сходство становится еще очевиднее. Подобно роскошным экипажам, направлявшимся в Версаль и служившим своего рода движущейся демонстрацией статуса владельца⁶, этот комод был призван производить неизгладимое впечатление.
Особого внимания заслуживают декоративные детали, демонстрирующие исключительное мастерство мастерской Булля. Скульптурный орнамент из листьев аканта на верхнем ящике — один из характерных мотивов мастера, который он неоднократно использовал в своих произведениях. Его рисунок перекликается с тончайшей инкрустацией латунью и черепаховым панцирем, украшающей фасады обоих ящиков. Благодаря этому создается впечатление непрерывного движения по поверхности мебели, а слегка выпуклый корпус словно распирает внутренняя энергия. Именно этот эффект делает произведения Булля столь выразительными: они неизменно становятся композиционным центром любого интерьера.
Не менее впечатляют бронзовые фигуры женщин с лапами фантастических существ и ногами, переходящими в листья аканта, поддерживающие корпус, напоминающий античный саркофаг. Исключительное качество бронзового литья особенно заметно в тонкой чеканке матовых крыльев и контрасте с тщательно отполированными поверхностями.
Назначенный в 1672 году королевским краснодеревщиком, чеканщиком, позолотчиком и гравером, Андре-Шарль Булль возглавлял одну из крупнейших художественных мастерских, располагавшуюся в Лувре. Хотя техника инкрустации металлом и черепаховым панцирем существовала и до него, именно Булль довел ее до совершенства. Благодаря этому его произведения приобрели неповторимый художественный язык, в котором мебель превращается почти в скульптуру.
Издавая собственные серии гравюр, Булль не только рекламировал свои самые модные произведения, но и формировал вкусы эпохи, способствуя распространению роскошной мебели. На протяжении XVIII, XIX и XX веков практически каждый серьезный коллекционер французского декоративного искусства стремился приобрести «Булль» — будь то оригинальная работа его мастерской или одна из многочисленных позднейших копий.
