Мануфактура: Мейсенская, немецкая
Модельер: Иоганн Готлиб Кирхнер, немецкий
Ок. 1727–1732 гг.
Этот настольный фонтан предназначался для мытья рук, хотя, возможно, он был создан как из декоративных соображений, так и из функциональных. Фонтан состоит из трёх частей. Стоящая фигура Нептуна держит раковину на плечах, а одна нога опирается на голову дельфина, из пасти которого торчит серебряный кран. Под Нептуном находится отдельный постамент, украшенный двумя сатирами, которые поддерживают форму раковины, служащую основанием для фигуры сверху. Внизу расположена чаша в виде большой раковины, частично заключённая в утопленную нижнюю часть постамента. Задняя часть фигуры Нептуна отделана лишь поверхностно, в то время как задняя часть постамента полностью плоская, что указывает на то, что фонтан и чаша предназначались для размещения у вертикальной поверхности. Раковина, которую держит Нептун, содержала бы ароматизированную воду, которая протекала бы через серебряный кран и собиралась в чаше под ней. Размер раковины, которую держал Нептун, означал, что количество воды, доступной для мытья рук, было довольно ограничено, что позволяет предположить, что фонтан, возможно, задумывался прежде всего как шедевр фарфоровой скульптуры.
Фонтан является одним из самых больших и сложных произведений, созданных в Мейсене в период около 1730 года. Архивы фабрики содержат некоторую информацию о его происхождении, хотя не все обстоятельства до конца ясны. Немецкий скульптор Иоганн Готлиб Кирхнер (род. 1706) создал модель чаши в 1728 году, а затем вторую модель в 1732 году; в то же время он также создал фигуру Нептуна с раковиной и постамент (или цоколь) с сатирами. Две модели чаши тесно связаны, что затрудняет их различение в архивных источниках. Морин Кэссиди-Гайгер предположила, что Кирхнер был вдохновлён фонтанами в Цвингерском дворце в Дрездене, где скульптурная программа уже оказала влияние на его творчество.
Несмотря на технические сложности, связанные как с моделированием, так и с обжигом этого трёхсоставного фонтана, судя по количеству сохранившихся частично или полностью сохранившихся экземпляров, их могло быть до двенадцати. Из этих двенадцати только семь являются полными, включая экземпляр из музея, в то время как в четырёх других случаях известна одна или несколько из трёх составляющих. По-видимому, все, кроме одного, из десяти сохранившихся чаш украшены сценами в стиле шинуазри, выполненными Иоганном Грегориусом Хёрольдтом (немецкий, 1696–1775). Чаша из музея расписана центральной сценой, включающей группу китайских фигур, собравшихся вокруг стола, африканскую фигуру, появляющуюся за стволом пальмы, и другую китайскую фигуру в головном уборе, приближающуюся к группе. Пальмы и другая красочная растительность подчёркивают экзотический характер обстановки, а на дальнем плане в мельчайших деталях изображена сцена в гавани. Сцена обрамлена необычайно детализированным картушем, выполненным с использованием золота и пурпурного люстра. По обе стороны от картуша расположены две меньшие сцены в стиле шинуазри, а чуть ниже внутреннего края чаши находятся двенадцать небольших монохромных сцен в стиле шинуазри и с изображением гавани. Размер основной сцены, включение двух второстепенных виньеток и добавление двенадцати небольших сцен делают эту чашу одним из самых богато декорированных произведений, созданных в Мейсене в это время, и отражают амбициозность модели настольного фонтана.
Фигурная композиция центральной сцены восходит к двум эскизам из Кодекса Шульца — сборника рисунков, созданных в качестве источника эскизов для художников в Мейсене. Кодекс, составленный в 1723–1724 годах, содержит множество эскизов не только Хёрольдта, но и многих других художников, и подавляющее большинство из них изображают китайские фигуры и виньетки, которые можно было копировать, часто в сочетании с другими мотивами, взятыми из собранных эскизов, как на функциональной, так и на декоративной продукции, производимой фабрикой. Эскизы в кодексе послужили образцами для работы, выполненной сорока шестью художниками, работавшими под руководством Хёрольдта, и декоративный и композиционный стиль, который он таким образом продвигал, определял производство Мейсена примерно с 1722 года до начала 1730-х годов.
Кэссиди-Гайгер отметила, что несколько наиболее скульптурных работ Мейсена этого периода, выполненных в стиле барокко, украшены китайской росписью в манере Хёрольдта. Причудливый и элегантный, линейный характер китайской росписи кажется удивительно несовместимым с выразительным, скульптурным аспектом самих фарфоровых моделей. Неожиданное слияние стилей может объясняться тем, что в это время мейсенская мастерская росписи работала независимо от модельеров, и между ними не было координации, обеспечивающей единое художественное видение. Группа настольных фонтанов, Храм Венеры примерно 1727–1728 годов и несколько корпусов часов, датируемых примерно 1727–1730 годами, отражают это слияние разрозненных стилей, и это напряжение между скульптурным потенциалом модели и росписью будет оставаться темой на фабрике в течение следующих двух десятилетий.
